Перестаньте называть это тягой

Можно называть это расстройством, заболеванием или выбором. В конечном счёте для меня это неважно, потому что человеку без зависимости почти невозможно понять, каково это — зависеть от чего-либо. Зависимость либо есть, либо её нет. И хотя хорошие люди — гораздо умнее меня — проводят исследования и изучают её вдоль и поперёк, насколько я могу судить, лишь немногие из них сами живут с зависимостью. Если вы никогда не ощущали потребности продолжать пить, то не знаете, каково это — перестать пить.

«Тяга» — неудачное слово для описания того, как она действует

Думаю, термин «тяга» отчасти виноват во многих заблуждениях о людях с зависимостью. Люди слышат слово «тяга» и связывают его с едой. Им кажется, что тяга похожа на желание, которое возникает, когда проходишь мимо кафе-мороженого и чувствуешь запах вафельных рожков. Внезапно хочется мороженого, но это пассивное желание, которое быстро исчезает вместе с переключением внимания. Оно не гложет до костей.

Другие развивают аналогию с едой и сравнивают тягу с чем-то немного более мрачным. «Когда в трезвости возникает тяга, это похоже на злость от голода, верно? Желудок пуст, в ресторане медленно обслуживают, вы устали, раздражены, силы на исходе, и думать можете только о том, как бы поесть». Это сравнение ближе, но всё равно далеко от тяги при зависимости. Злость от голода остаётся кратковременным ощущением, которое медленно нарастает. Тяга нарастает не медленно. Она продолжительна, возникает внезапно и не отступает.

Из связанных с едой понятий голодание точнее всего передаёт смысл тяги. Но невозможно понять, что такое «голодание», если вы сами от него не страдали. Будто вы видите, как заканчивается песок в ваших часах, впадаете в отчаяние и панику, молитесь, надеетесь и готовы на всё, что утолит голод. Вы мысленно взвешиваете и оцениваете всё вокруг. Можно ли это съесть? Поможет ли это приблизиться к еде? Вы превращаетесь в сыщика-сборщика в духе Шерлока и молниеносно оцениваете обстановку: в мусоре три банки, пункт приёма вторсырья в двух кварталах, по пути ещё семь мусорных баков; можно наскрести несколько долларов, заложить куртку и ещё успеть на автобус в 8:30 до магазина алкоголя. Это настоящий подвиг, и всякий раз, когда мне хочется обладать такими способностями в трезвости, я вспоминаю: они появлялись у меня от отчаяния, а не от увлечённости.

Я предпочитаю совсем отказаться от аналогий с едой и говорю людям, что при «тяге» я словно тону. Мир вокруг может гореть, у вас может не быть конечности или может быть сотрясение мозга, но ничто из этого не имеет значения: вам нужно вдохнуть воздух.

Все эти сравнения приближаются к описанию ощущения тяги, но не передают, как и почему она возникает. Главная проблема тесной связи слова «тяга» с едой в том, что большинство из нас может контролировать приём пищи. Кроме того, недорогую еду найти несложно. Поэтому какой бы образ, связанный с едой, ни использовался — голодание, злость от голода или внезапно уловленный запах, — всё снова сводится к вопросу контроля. Еда доступна, а значит, виноваты вы сами: не позавтракали и решили прийти в ресторан в час пик.

Но благодаря сравнительно недавней популяризации одного явления у меня наконец появился способ объяснить, как возникает тяга и появляется импульс откликнуться на её зов.

Синдром фантомной вибрации и люди с зависимостью

И вот я наконец нашёл подходящее сравнение. Благодаря смартфонам большинство современных людей могут понять это явление, испытать его и соотнести со своим опытом: синдром фантомной вибрации. Людям с зависимостью, людям в восстановлении и людям без зависимости, по всей видимости, знакомо это ощущение. Так я нашёл способ помочь людям понять, как ощущается зависимость. Точная причина синдрома неизвестна, но предполагается, что она состоит из двух факторов:

1. Чрезмерное использование телефона

2. Ожидания, которые приводят к ошибочному восприятию сенсорных сигналов

Первый фактор — чрезмерное использование телефона — очевиден, ведь, похоже, это свойственно всем нам. Были проведены исследования синдрома фантомной вибрации, которые показали, что люди могут столкнуться с ним уже через месяц после того, как начали постоянно носить с собой телефон.

Второй фактор не менее интересен. Если вы ждёте звонка от человека, с которым назначена встреча, ответа после собеседования или доставки посылки, мозг может ошибочно принять едва заметные ощущения за вибрацию телефона. Это происходит независимо от того, есть ли телефон при вас, а затем добавляется паника: «Где мой телефон?!» Вот оно. Так можно объяснить человеку без зависимости, что происходит при возникновении тяги.

Вы можете заниматься чем угодно: гулять с собакой, играть в видеоигру, делать покупки, вести машину, ходить в поход или рисовать — чем угодно, — и внезапно почувствовать тягу. Вы не хотите ей поддаваться, но, подобно тому как рука сама тянется к карману проверить, действительно ли звонит телефон, вы действуете неосознанно. Вам нужно проверить.

Друзьям без зависимости я предлагаю провести день без телефона и напоминать себе, что его при них нет, прежде чем машинально потянуться за ним. Они неизменно понимают сравнение. Даже те немногие, кто принимает моё предложение, тянутся за телефоном, когда кто-то спрашивает дорогу или когда мы садимся обедать. Это происходит неосознанно и может случиться в любой момент, хотя вы знаете, что телефона при вас нет.

И снова: так тяга возникает, а не так ощущается — хотя паника некоторых людей, обнаруживших, что телефона при них нет, возможно, близка к этому чувству.

Это сравнение наконец помогает мне описывать тягу людям без зависимости. И наконец прекращает разговор с тем самым придурком, который заявляет: «Легко чего-то „не делать“. Я не хочу прыгать с парашютом — и не прыгаю». Если бы при каждой фантомной вибрации вас внезапно охватывали паника и мучительный голод, вы бы хорошо представляли, как ощущается тяга у человека с зависимостью.