Джон Гудмен о зависимости и алкоголизме

Джон Гудмен давно знаком зрителям. Он сыграл Дэна Коннера в популярном ситкоме «Розанна», подарил добродушный голос Салли во франшизе Pixar «Корпорация монстров» и исполнил множество ролей в кино, включая Уолтера Собчака в фильме братьев Коэн «Большой Лебовски». Его фильмография впечатляет, но одним из самых дорогих для него достижений остаётся трезвость.

Неизвестный актёр

Чужак в чужом краю. Когда Джону Гудмену было 23 года, он занял у старшего брата 1 000 долларов и переехал из Сент-Луиса, штат Миссури, в Нью-Йорк, чтобы осуществить мечту стать актёром. Вместе с девушкой он снял небольшую квартиру возле театрального района Манхэттена. У Гудмена не было ни агента, ни связей в индустрии, поэтому каждое утро он просыпался, ходил по незнакомому городу и искал прослушивания.

Денег почти не было. Джон Гудмен порой по несколько дней не мог позволить себе полноценную еду, но продолжал добиваться своего два года, перебиваясь разной работой в барах. Затем с ним связалось рекламное агентство, и у него внезапно появился стабильный доход.

В 1980-х годах Гудмен стал широко известен благодаря роли в вечернем ситкоме «Розанна», который выходил почти десять лет. С тех пор ни деньги, ни поиск работы не были для него проблемой. Однако у стремительного роста популярности была и обратная сторона.

Джон Гудмен часто становился героем таблоидов и уже не мог ходить по улицам Нью-Йорка, оставаясь неузнанным. Для него это был совершенно новый мир, который во многом положил начало алкогольной зависимости, сопровождавшей его следующие 30 лет.

Трезвость с 2007 года

Рейтинги «Розанны» продолжали расти, пока Джон Гудмен с семьёй жил в Калифорнии. Постоянное внимание папарацци и окружающая обстановка изматывали его, и Гудмен не хотел, чтобы его новорождённая дочь росла в такой атмосфере. «С меня было довольно шоу-бизнеса, публичности, таблоидов — просто довольно, — сказал Гудмен. — Я хотел увезти её, мою дочь, подальше от всего этого» (The Guardian).

В результате Джон Гудмен перевёз семью из Калифорнии в Луизиану, поближе к родителям жены и подальше от публичности. Гудмен вспоминает, что тогда это казалось хорошей идеей, но

«много раз всё могло закончиться для меня плохо. Не передозировкой, но… ну… несчастным случаем».

Джон Гудмен сохраняет трезвость с 2007 года после 30-летней борьбы с зависимостью. Однако это не всегда было легко: Гудмен вспоминал множество ночей, когда ему снилось, что он выпивает стакан за стаканом виски, и говорил себе:

«Я такой: „Эй, мне не следует этого делать“. А потом: „А-а-а, ничего страшного! Ты всё время так делаешь! Постоянно пьёшь тайком!“ А потом просыпаюсь и думаю: „Нет, не пью“. Сначала эти сны меня беспокоили. Теперь они просто смешные».

Продолжая интервью, Гудмен рассказывает, что искал немедленного удовлетворения не только на дне стакана, но и в работе. Ему не хватало уверенности в себе, и он постоянно беспокоился о том, сможет ли запомнить свои реплики.

«…И больше всего я наказывал самого себя, неправильно расходовал свою энергию. Нужно просто расслабиться, знать, что [реплики] придут, и проявить терпение. Моё расстройство личности проявляется в том, что я хочу всё прямо сейчас. Мне нужно это сейчас, сейчас! Мистер Сейчас! Но [на сцене] так нельзя. Это процесс».

Как и трезвость, это процесс, и Гудмен проживает его день за днём. Он больше не зацикливается на сожалениях, сомнениях и печали. Более того, он сознательно уводит себя от этих мыслей, понимая, что они могут привести на опасный путь. В разговоре с интервьюером Элизабет Дэй он останавливает себя:

«Зачем я об этом говорю? Это не может повториться… [это] химия, мозг, [общее] недовольство всем. Я ничего не хочу делать, всё кажется неправильным. Мне нужно заниматься чем-то другим, но я не хочу заниматься ничем другим».

Когда Джон Гудмен замечает, что погружается в депрессию, он занимает себя другими делами.

«Я хочу продолжать бывать там, где получаю положительное подкрепление, чтобы не доходить до ситуаций с провоцирующими факторами. Потому что, если бы я действительно захотел выпить, думаю, ничто на всём белом свете не смогло бы меня остановить» (Men’s Journal).

Дома, рядом с женой и семьёй, Джону Гудмену удаётся избегать большинства таких провоцирующих факторов. Поэтому вдали от дома, на съёмках или во время театральных выступлений, он испытывает тревогу.

Как любят напоминать таблоиды, раньше Гудмен жил с ожирением: в какой-то момент его вес приближался к 400 фунтам. Теперь, находясь в процессе восстановления после алкогольной зависимости, он проводит время на эллиптическом тренажёре или занимается боксом. При росте шесть футов он весит около 250 фунтов и уже далеко не тот человек с нездоровым образом жизни, каким был раньше.

По его словам, именно поэтому ему нравится театр: работа на сцене требует физической активности и помогает поддерживать форму. Увеличение веса привело к необратимому износу суставов. Теперь, после двух операций по замене коленных суставов и отказа от алкоголя, очевидно, что здоровье стало для него приоритетом.

«Алкоголь есть алкоголь. Я алкоголик. Я пил бы что угодно. В этом и состоит часть алкоголизма — всегда находишь оправдание. Что касается стресса, моя жизнь была напряжённой. Я делал её ещё напряжённее, когда пил и употреблял наркотики, а выбранная мною профессия всегда заставляет нервничать… постоянно существовала угроза остаться без работы. Почему-то я просто отрицал то, что делал с собой. Удивительно, что меня вообще кто-то нанимал, учитывая, как я выглядел. Я был похож на ходячий инфаркт» (Men’s Health).

Пожалуй, больше всего в Джоне Гудмене вдохновляет то, что он не избегает разговора об алкогольной зависимости. Он принимает её как часть себя, но как часть, от которой готов отказаться.

«Отказаться от значительной части себя на самом деле не так уж трудно, когда понимаешь, что приобретаешь больше, чем теряешь».

Джон Гудмен продолжает яркую и переменчивую актёрскую карьеру, сохраняя трезвость и живя в Новом Орлеане вместе с женой и собаками.